Книга памяти

В плену

Он попал в концентрационный лагерь Зандбостель. Выжить тогда помогло знание языка. «Утром я просыпаюсь, приходит немец, которого звали фриц Дрефаль. Приходит и спрашивает: «Кто у вас говорит по-немецки?». А я немецкий учил в школе. Мужики рядом со мной лежат, я спрашиваю: «Как быть?». А они: «Тебя же не в полицейские приглашают, соглашайся», - вспоминает Сергей Николаевич. Так он стал работать писарем. Литвину повезло. Дрефаль, бывший церковный староста, относился к нему хорошо. Это и спасло. В многонациональном лагере русским, которых в Зандбостеле оказалось немало, приходилось труднее всего. «Все национальности, кроме русских, получали посылку от Красного Креста. А Сталин сказал: «У меня те, кто попал в плен, это изменники». По приказу Сталина я должен был себя убить, а я не выполнил! Думаю, ты попадал в такие ситуации? Ты в себя не стрелял! У тебя одна жизнь, у меня одна. Почему я должен в себя стрелять?», - вновь задает себе этот вопрос ветеран. Дневной паек — сто граммов хлеба и похлебка из брюквы.

Зимой среди заключенных начался тиф. Многие умирали. Тела вывозили из лагеря на длинных телегах, запряженных не лошадьми, а живыми людьми. А перед захоронением пленные снимали с умерших всю одежду — ведь ее узникам катастрофически не хватало. «Один раз я вечером подошел — куча пленных лежит раздетых. И там один красноармеец лежит в гимнастерке. И он лежит и говорит: «Браток, не раздевай, дай умереть одетым», - вспоминая этот случай, Литвин не может сдержать слез.

Памятный знак

В плену он провел 4 года. Несколько раз пытался бежать, но его ловили. От жестокой расправы спасло лишь чудо. А в апреле 45-го Литвина вместе с другими узниками освободили английские войска. Уже в мирное время он несколько раз ездил в Германию по приглашению. И даже встречался с сыном того самого немца Дрефаля. А жетон военнопленного со своим номером — 114013 - Сергей Николаевич хранит до сих пор. Как памятный знак о годах, проведенных в концлагере.

Из отрочества в плен

Шофер по профессии, в душе - художник. Всю жизнь Анатолий Андреевич Заборский крутил баранку в Тресте «Магнитострой», а в свободное время занимался резьбой по дереву и писал картины. На большинстве полотен пейзажи и цветы. Но есть в его коллекции и темные краски войны. Юность Заборского прошла за колючей проволокой. В 42-ом с родной украинской земли фашисты угнали 16-летнего мальчишку в Германию. Вспоминает, как ехали закрытыми в товарняках, остановку в Польше и первый лагерь. Что это за место, узникам не докладывали, но Анатолий Андреевич догадывается - Освенцим. Затем перебросили в Бремен — на распределение. «Я не знаю как там — или покупали, или распределяли кого куда.... Приезжали вот эти хозяева, которые отбирали для себя рабочих для сельских хозяйств. Странно было, когда раздевали, смотрели зубы....», - рассказывает мужчина.

Малолетние рабы

После распределения попал в городок Дельменхорст, в небольшой трудовой лагерь, где в качестве бесплатной рабочейсилы немцы использовали в основном таких же как он подростков. Дети занимались разбором завалов после бомбежки. Под страхом смерти комендант запретил пленным забирать найденные вещи себе. Один из парней ослушался. «Он, значит, в карманы набрал открыток немецких. Такие они красивые. Комендант как вытащил эти открытки, как начал его бить — это страшное дело было», - вспоминает Анатолий Андреевич. На работы вставали в 5 утра. Не упасть от бессилья помогало только то, что в выходные им давали передышку. Малолетние пленники поверх колючей формы обязаны были носить пиджак с нашивкой «OST». Теплой одежды не предусмотрено. Заборский вспоминает, как однажды рискнул накинуть фуфайку. Комендант сорвал ее с мальчишки. А вместе с ней разлетелось и ветхое белье. Так и отправился полуголым разбирать завалы. Чтобы не замерзнуть, крутился как мог. Какая-то прохожая немка пожалела ребенка, принесла охотничий теплый пиджак и шерстяную рубашку. В конце войны, когда советские войска подступали к Германии, узников погнали к морю. Зачем - им не говорили, но многие догадывались - ведут на смерть. «Я два дня шел, потом сбежал. Вернулся в тот городок, ночевал в какой-то будке, а утром уже американские войска вошли», - рассказывает Заборский.

Проверка НКВД

А еще Анатолий Андреевич вспоминает, как, будучи в плену, юные узники из-за колючей проволоки с надеждой смотрели на Восток, в сторону Родины. Которая, впрочем, встретила их неласково. В 45-ом, после освобождения, пленникам предстояло пройти через фильтрационный лагерь. «Особисты» тогда искали предателей и перебежчиков. «Когда в особый отдел первый раз попал, он мне говорит: «Когда тебя увезли в Германию?». Я говорю: «Я не помню, какого числа». Он мне: «Ты что дураком прикидываешься?!», - вспоминает Анатолий Андреевич. Знал, если что-то напутает, скажет не так, то затаскают по лагерям. А потому старался не говорить лишнего. После проверки Анатолия Андреевича отправили на Урал. Паспорт выдали только в 52-ом. «Видимо, не совсем доверяли», - предполагает Заборский. Тогда же, в 52-ом, ему удалось разыскать свою маму. Но на Украину он уже не вернулся. Остался в Магнитке, которая и стала его второй Родиной.