На пути к медицине

Я учился на Левом берегу. Единственной школой в городе с физико-математическими классами тогда была 31-ая — очень сильное учебное заведение. Там работали в большинстве своем преподаватели из пединститута. Закончив школу, выпускники без проблем поступали в институт. Я также с легкостью сдал экзамены в мед.

У родителей нас было четверо, я — самый младший. Двое стали преподавателями. Старший брат — инженером. И отец сказал: хватит нам инженеров и учителей, надо врачей в семью. Ему очень нравились доктора, они его оперировали, он это часто с благодарностью вспоминал. Отец считал, что врачи — не чета инженерам и преподавателям. В восьмом классе я решил, что пойду в медицину.

Увлечение всей жизни

Волейбол стал увлечением всей жизни. В 4 классе на урок физкультуры к нам пришла тренер и сказала мне: ты высокого роста, будешь играть в волейбол. С тех пор я в 6 утра, зимой, один маленький на остановке ждал трамвай и ехал на правый берег на тренировку, потом возвращался сразу на учебу. Закончил спортивную школу, потом играл за мединститут, за студенческую сборную области. Принимал участие в первенстве России и Советского Союза среди медицинских вузов. После института около пятнадцати лет играл за сборную города. Волейболом я занимаюсь до сих пор, участвую в соревнованиях среди ветеранов. А еще мы любим горные лыжи. Катаюсь я, дочь с зятем, внуки.

Почему именно реанимация?

Оставляли в ординатуре, но заболела мама и я отказался. Начал работать терапевтом в Магнитогорске, но вскоре понял: мужская специальность — это хирургия. Но хирургом я тоже проработал недолго. В больнице появился очень грамотный реаниматолог, немец по национальности. Он и сагитировал меня пойти в реаниматологи. На тот момент я уже разбирался в терапии, был знаком с хирургией, а реаниматолог как раз-таки должен знать всё. Мне очень нравилось, что это не узкая специальность. Реанимация - это самые сложные больные, а потому - самые интересные.

О синдроме выгорания

Главное - любить свою профессию, уважать пациентов и не делить их на плохих и хороших. Тогда синдром выгорания замедлится. Конечно, иногда приходит усталость, но это совсем другое. Выгорание — это стать равнодушным к своей специальности. Когда моя дочь была еще совсем маленькой, я приходил домой после дежурств и рассказывал: «ночью привезли алкоголика» или «совсем не давали спать». Она тогда сказала мне: «Папа, если ты будешь делить пациентов по национальности или по употреблению спиртного, то ты быстро станешь равнодушным». Вот когда маленький человек говорит такие вещи, то к нему прислушиваешься больше, чем к взрослому. Все больные для нас должны быть одинаковы, и наше призвание — лечить, кто бы он ни был.

О работе

У нас самая рискованная специальность.Много техники, в которой нужно разбираться, лечебных мероприятий, которые могут навредить пациенту. Мне Бог благоволил: в реанимации обошлось без таких случаев, когда я был бы виновен в смерти пациента. Меня это обошло стороной. Запоминались больные, которых можно было спасти, но были проблемы с поздним поступлением. Бывали ситуации, когда мы не успевали поставить правильный диагноз, потому что пациент жил всего несколько часов — сложно успеть его обследовать. Сознания нет, дыхания нет и никто не знает, что с ним. Приходилось думать, анализировать. Это как у следователя — аналитическая работа.

Для врача самое главное — интуиция. Это дар Божий. И только на втором плане, я считаю, образование. Важно чувствовать, что у больного что-то не так, что мы ошибаемся, что диагноз, возможно, другой. Еще большую роль играет чувство опасности. Оно должно сопровождать врачей-реаниматологов, хирургов, потому что от наших рук и быстрых решений очень многое зависит.

О себе

У всех есть отрицательные черты характера. Я вспыльчивый. Борюсь с этим всю жизнь. Научился принимать решения, «переспав с проблемой». А еще я ворчливый. Но это пришло с годами.

Я люблю анекдоты, правда не все, а только остроумные. Ну например: «Рабинович! Что такое счастье? Счастье – это жить в Советской стране. А что такое несчастье? Несчастье – это иметь такое счастье!». Или «Рабинович! Как вы относитесь к власти? Как к жене. То есть? Немного люблю, немного боюсь, немного хочу другую!»

О семье

Когда моя дочь была в седьмом классе, мы совершенно случайно узнали, что она ходит в церковь. Мы не особо посещали церковь, а она почему-то решила, что туда нужно ходить. Сильно увлеклась и после окончания консерватории (первое образование у нее музыкальное), она решила поступить в московский богословский институт на специальность «Религиоведение». Там познакомилась со своим будущим мужем, священником. Осталась в Москве. Сейчас у нее четверо детей.

У меня есть дача на Банном. Внуки приезжают ко мне на все лето и на месяц зимой. Старший внук жил со мной с первого класса. У него было не очень хорошо со здоровьем, и мне здесь сподручнее было его обследовать, подлечить. Все свободное время мы проводим на даче.

Моя супруга - музыкант, дочь и старший внук пошли по ее стопам. Вторая внучка в седьмом классе, учится в православной гимназии в Москве. Она хочет стать врачом, и в этом наши желания совпадают. Я ее уже и на операцию водил, чтобы она посмотрела. Первый раз ей стало плохо, мы ее подхватили — начала падать. Потом уже освоилась. Училась уколы делать, наблюдала, как проходят процедуры. Я это делаю, чтобы она поняла, верный ли выбор для нее медицина. Работать в реанимации я не советую, это больше мужская специальность. Ей нравится кардиология. Третий внук пошел в первый класс. Его определили в кадетский корпус. А самому маленькому — три года.

О медицине

Я много бывал в заграничных командировках: Испания, Великобритания, США, Чехословакия, Австрия. Это очень интересно - смотреть, какова медицина в этих странах. Я бы сказал, что мы (имеет ввиду российскую медицину — прим.автора) очень отстали от них. И боюсь, что это безвозвратно. Разница просто огромная: и в техническом оснащении, и в лекарственном обеспечении, и в диагностическом. Сложности у нашей медицины прежде всего в области финансирования.

Мне кажется, что профессию я выбрал правильно. Если можно было бы сейчас вернуться назад, я пошел бы тем же путем. Я на своем месте.

Материал опубликован в журнале «На все 100»