Это встреча не первая. В город металлургов Захар Прилепин приезжал год назад в рамках проекта «Театральная лаборатория». Тогда на суд писателя представили, так называемые, «черновики» по двум его рассказам «Лес» и «Допрос». Первый уже стал полноценным спектаклем и вошел в репертуар театра. Правда, чтобы в афише не было два «Леса» решили сменить название на «Если долго идти навстречу». За дело взялся молодой уфимский режиссер Александр Марьин. Некоторых в зале интересовало, советовался ли он с автором текста при постановке спектакля, «плотно ли с ним работал»?

- С текстом - плотно. С автором — нет. Не писал. Не посмел. Для меня Захар Прилепин — это классика, как Пушкин. Я же не могу написать Пушкину (смеется), ответил режиссер.

Да и автор признался, что не любит, когда ему звонят и просят советов. Гораздо интереснее, говорит, не знать, приехать и посмотреть. К слову, последний вариант на момент общения с горожанами пока не видел. Но ответил, что критиковать не станет.

- Я не могу рассердится. Это работа. Я не понимаю, когда писатель смотрит свою экранизацию. И начинает критиковать...вот здесь был рыжий, здесь брюнет. Кошмар! Сделал свое дело - иди дальше, пиши книгу, - высказался Захар Прилепин.

Спектакли по его произведениям ставят по всему миру.

О загранице

Классическую литературу читает весь мир. Я приехал из Румынии, а в Румынию из Чехии и готов подтвердить, что русская литература одна из самых популярных за рубежом. К примеру, в Румынии проводили конкурс на самые читаемые книги. Первое место занял роман «Мастер и Маргарита». Пять русских авторов попали в десятку читаемых. Русские всегда интересовали иностранцев.

Приехал в Италию на премьеру «Греха» по моему рассказу. Действие происходило в центре Рима. На сцене стоят кубы. Думаю, что они будут сними делать? В моем «Грехе» действие происходит в деревне, где медленно ходят русские люди и медленно говорят. А здесь десять ребят бегают и без умолку говорят. Кошмар! Я не понимаю итальянскую речь, однако через некоторое время был поглощен. Конечно, удивило, что в моем тексте два слова на страницу, а они такие говорливые. Через час я хохотал.

О первом опыте

Я вырос в Рязанской деревне. Мама - медсестра, папа — учитель. В доме всегда было много книг. С 14 до 16 лет я собирался стать поэтом. Написал несколько стихов. Советский поэт — в то время многое значил, для него были открыты все двери. Это сейчас он серый маргинал. С 18 до 30 лет я работал в ОМОНе, потом - «вышибалой» в ночных клубах и журналистом. А когда понял, что дерево посадил, сына родил - надо книгу написать. Так появился мой первый роман «Патология». Думал написать про любовь, потом понял, что-то не получается. Решил добавить свои чеченские воспоминания. И получилось как в русской поговорке: что у нас не делается — всегда получается автомат Калашникова. Вот и роман получился о войне. Через год его перевели на французский язык.

О новом романе

Я приехал рассказать о новой книге — романе «Обитель». Четыре года назад с Сашей Веденским мы ездили на Соловки. Прожили там две недели. Я долго думал, о чем написать. Тем много: старый соловецкий монастырь, поход Степана Разина, первые советские лагеря. Все это мне дико любопытно. В результате решил писать про 20-е годы. Ранее эта история не была в полной мере описана. Два с половиной года я читал архивы, дневники, мемуары о Соловках. Я пропитался этим насквозь, что у меня закипело в голове. Я начал писать, это каким-то образом начало оживать внутри меня. Я никогда не любил пафос. Есть литераторы, которые говорят, что они пишут не сами, а являются посредниками между небом и землей и просто записывают». Я всегда считал это бредом. Потому что, как правило, они пишут дрянь. А потом я понял, что что-то все-таки есть, когда сам с этим столкнулся. В моем романе огромное количество персонажей, их около 140. Из них 50 — центральные. Практически все реальные люди. Их судьбу я дописывал со временем. Завершаю главу, ложусь спать. Вдруг в три часа ночи — щелк. Я просыпаюсь и у меня, как вспышка, я вижу события, как будто кто-то мне их подкидывает. Записываю их и снова ложусь спать.

Об Украине

Езжу в Донбасс с разными целями. Сильно, глубоко переживаю ситуацию на Украине. Я не скажу, что она у меня вызывает исключительно ужас. Я пытаюсь смотреть на происходящее с другой точки зрения. Последнее десятилетие я, как и многие россияне, жил в стране в тяжелом ощущении. Народ населяющий нашу страну стал подвержен вещам сугубо меркантильным. Он словно стал аморфной массой, которая желает переместиться в пространство «Дом-2» и там жить. Для меня вся та мифология, русская национальная матрица перешла в пространство русской литературы. Мы становимся унифицированным народом со всеми устремлениями, направленными внутрь себя. На Украине я увидел другие вещи. Я увидел молодых людей, которые готовы жертвовать собой во имя вещей, которые не связаны с их меркантильностью. Туда за 5 месяцев заехало 35 тысяч человек из России. Им не дают пособие, им не платят за погибель. Они оставляют свои семьи, многие увольняются с работы. Много мотивированных идейных ребят. Говорить об Украине можно долго на разные темы. В разных регионах разные ситуации. Чем ближе к границе России, тем спокойнее. В Краснодоне, к примеру, ученики ходят в школу, а студенты в университет. Там войны нет.

Встреча продлилась около двух часов. Следующая, возможно, состоится в следующем году, когда на сцене драмтеатра им. А.С. Пушкина будет премьера спектакля по другому его рассказу «Допрос».